– Вот глас моего бога! - поднял руку Бар-Маттай. - Слышишь? Это сам океан, наш общий пращур, чью соль мы носим в своей крови, пытается нам что-то сказать, вразумить нас… Предостеречь!

– Мы давно забыли этот язык! - попытался прервать пленника Рейфлинт.

– Нет, - ткнул в коммодора пальцем Бар-Маттай. - Это ты забыл и назвал его биоакустическими помехами!

В динамиках гидрофонов раздавались щебечущие крики дельфинов.

– Эта стая идет за нами почти от самого дома, - прикрыл глаза Рейфлинт. - Я начинаю различать их по голосам. Вот этот слышишь? Я назвал его Тэдди…

Губы Бар-Маттая впервые тронула улыбка.

– Ты ошибаешься. Его зовут Дельф. На языке Сократа - это «Брат».

– Откуда ты знаешь, как его зовут?

– Это мой дельфин. Я дал ему имя.

Рейфлинт недоверчиво усмехнулся:

– Может быть, это он за тобой идет?

– За мной.

– Тогда пусть он ведет свою стаю до нашей позиции. Дельфины хорошо маскируют шумовое поле.

Бар-Маттай помрачнел.

– Воистину вы как гробы сокрытые…

– …Над которыми люди ходят и не знают того, - с улыбкой продолжил Рейфлинт. - Это библейское пророчество не по нашему адресу. Мы не гробы. Наша эскадра - это ковчег двадцатого века. Каждый из них - резервуар жизни! Ее стальной кокон! Да-да! - Рейфлинт сжал подлокотники, чтобы удержаться от жестикуляции. - Когда ядерный ураган сметет с материков все живое, кто спасет и сохранит остатки людского рода? Бункеры, бомбоубежища, противоатомные укрытия? Чушь! Это сделаем мы! Только у нас, у подводников, шансов уцелеть в ядерной катастрофе больше, чем у кого бы то ни было. Уничтожить субмарину в сотни раз труднее, чем любой город планеты. У нас нет точных координат. Нас не научились засекать быстро и точно, как самолет или ракету. Нас хранит океан! А мы - земную цивилизацию. Ибо подводные лодки сами по себе - венец прогресса. Все, что есть лучшего, мудрого, авангардного в технике, науке, жизни, собрано, влито, вбито в наши прочные корпуса.