Рейфлинт швырнул конверт в «секретку» и вызвал старшего офицера.

– Ропп, необходимо полностью герметизировать четыре кормовые шахты. Лучше всего заварить.

– Заварить?

– Да. Заварить. Наглухо. Ракеты, которые в них находятся, небоеспособны.

– Не проще ли разрядить их в безопасном районе?

– Я бы разрядил их по Вигваму! - вырвалось у Рейфлинта.

Лицо Роппа испуганно вытянулось. Коммодор, спохватившись, раздраженно бросил:

– Какой там, к черту, безопасный район! Для этих ракет безопасных районов не существует… Ропп, если я вас ценю, то только за то, что вы не задаете лишних вопросов.

– Вас понял, сэр!

Старший офицер исчез.

Рейфлинту вдруг захотелось разрядить кормовые шахты по генеральному морскому штабу. Вспомнился прием у командующего флотом. «На ваш подводный рейдер, коммодор, возложены особые задачи…»

Мальчишкой в «индейских играх» Рейфлинт всегда был на стороне бледнолицых только потому, что те не применяли отравленное оружие. Теперь же в его ракетный колчан тайком вложили отравленные стрелы. И кто?! Бледнолицые братья в адмиральских погонах. Он, коммодор Рейфлинт, командир «Архелона», на самом деле всего лишь жалкий лучник, призванный спустить тетиву по сигналу…

Скрыли. Не доверили… Впервые за много лет захотелось расплакаться. Пешка! Рейфлинт хватил кулаком по столу. Испуганно метнулись в глубь аквариума рыбки…

Коколайнена командир приказал хоронить по морскому обычаю, но без ружейного салюта, исполнения гимна и приспускания флага.

Бар-Маттай, ежась о ночной сырости, прочел над зашитым в брезент телом погребальный псалом. Бар-Маттай не любил самоубийц, и эта смерть ничуть его не тронула.