Когда брезентовый куль с зашитыми в ногах гантелями доктора сполз по доске в воду, Барни, стоявший в первой шеренге, услышал за спиной шепот Бахтияра:

– Вот первый, кому удалось сбежать из этой крысоловки…

Бахтияр разыскал Сэма-торпедиста в жилом отсеке. Сэм спал на подвесной койке и долго не мог понять, почему оказался на полу.

– Знай же, скотина! - тряс его стюард. - Слышишь, подонок! Она ни в чем не виновата! Ты мне еще ответишь за нее, ублюдок!

Сквозь лабиринтные извивы трубопроводов, лазы, горловины, сквозь хаос нагроможденных друг на друга механизмов и агрегатов трюмный машинист Аварийный Джек и негр-барабанщик волокли, тащили, протискивали Бар-Маттая, на голову которого нахлобучили противогазную маску с заклеенными изолентой очками. Маску с него сняли только на дне трюма в выгородке - «пещере».

– А, святой отец! - приветствовал Бар-Маттая Бахтияр со странной улыбкой. - Милости прошу!

За его спиной пестрел ковер - тот самый, в котором доставили на «Архелон» Катарину. Чтобы он мог висеть на переборке, в нем пришлось проделать много прорезей и оконцев для торчащих из вентилей, штоков, маховичков.

– Ваше преподобие хотели видеть Катарину? Вот она! - показал на банку с морской звездой Бахтияр. В зрачках его вспыхивали огненные крестики. - Так обвенчайте же нас, черт побери!

Бар-Маттай не стал прекословить.

– Соедините руки, дети мои!

Стюард послушно взял невесту за невидимую руку. Он действовал с точностью хорошего мима. Бар-Маттай произнес нараспев:

– Кто бороздит море, тот вступает в союз со счастьем. Ему грезится мир, и он жнет, не сея, ибо море есть поле надежды… Будьте счастливы, дети мои!

На один из лучей морской звезды Бахтияр надел золотое кольцо…

ФЛЭГГИ МСТИТ