Ниже Ивановских порогов течение Невы стало спокойнее. Рыхлые серые льдины, по краям которых громоздились колючие валы длинных прозрачных кристаллов, медленно покачивались на мелкой волне. С тихим шорохом они сталкивались друг с другом, рассыпались от толчков о просмоленный борт карбаса. Иные из них уже приткнулись на отмелях у невысоких берегов, поросших кустами и мелким осинником. За ними темной стеной вставал ельник, белели стволы берез. В этот погожий день солнышко припекало и с прибрежных болот тянуло запахом прогретого мха и прошлогодней листвы. Кое-где между глинистых откосов зеленели пучки молодой травы и желтыми звездочками светились цветы мать-и-мачехи.

— Припозднились мы в этом году, — сокрушенно вздохнул кормщик Денис. — Нева свой лед сбросила, теперь с Ладожского озера последние льдины уносит. Другие купцы уже по морю идут, раньше нас на торг поспеют.

— Не гневи Бога! Нашей вины в том нет, — прогудел дед Кондрат. — Сколько времени мы в приказной избе проезжие грамоты добывали? Объясняли — кто и почему едет за рубеж. Кто в Новгороде за нас остается поручителем. Да еще дьяки все товары ворошили — не вывозим ли чего тайно, кроме кож и зерна. Это только наши первостатейные богачи, Васька Стоянов и Петрушка Микляев, все бумаги прямо на воеводином дворе получили!

— Верно, Кондратий Никитич! У них товара на многие тысячи, им дозволено вывозить и сибирские меха, и персидский шелк. Путь держат прямо в Стекольну

— Да еще в Орешке

— Наша это земля, дедовская! — Дед Кондрат гневно затряс бородой. — Иван, поди сюда. Ты первый раз по этому пути идешь, поэтому все примечай и крепко запоминай. Видишь речное устье на левом берегу?

Рослый русоволосый парень отложил в сторону корабельную снасть, на которой учился вязать морские узлы, встал у борта.