Ревель город древний, на холме над морем возвышаются башни и зубчатые стены крепости, острые шпили кирок. На извилистых и узких улицах каменные дома стоят тесно, один к одному. Между ними не тянутся заборы, нет ни садов, ни огородов. Мостовые крыты не деревянными плахами или бревнами, а каменными плитами или крупным булыжником. В многочисленных лавках товар выставлен открыто, над дверьми висят яркие вывески с большими буквами и картинками. Над иной лавкой увидишь огромный деревянный крендель или башмак, так что даже неграмотный поймет, чем здесь торгуют.

Иван шел следом за дедом Кондратом, нес сундучок с подарками. С любопытством смотрел по сторонам, дивился на одежды прохожих, особенно на женские наряды. В Новгороде иноземцы так разнообразно и пестро не одеваются, а женского пола в немецком платье совсем нет. Здесь дама идет, так половину улицы своими широкими юбками занимает, шея и грудь голые по самый край, а на голове наверчены ленты и цветы, да еще сверху прилажена шляпа с перьями!

У двери одного дома Иван встал как вкопанный. Увидел красный с золотом щит, а на нем страшную черную голову. Волосы курчавые, как шерсть на бараньем тулупе, выкаченные белые глаза, как вареные яйца, и толстые синие губы. Вспомнил бесов на картине страшного суда, что нарисована в приходской церкви отца Василия. На всякий случай перекрестился.

— Идем-идем, — поторопил его дед Кондрат, — в этом доме живут купцы, ведут торговлю с эфиопскими арапами или африканскими маврами. Ходят на кораблях к их берегам, привозят перец, сахар и другие заморские товары.

— Выгодна их торговля?

— Выгодна, но очень опасна. В Африку путь долгий и мало кто оттуда возвращается. Такое дело можно вести только сообща, поэтому они объединяются, договариваются о взаимной помощи. Запомни, что в торговом деле без товарищей трудно. Вот мы и пришли к Василию, сыну Сафронову, в свое время он очень мне помог!