— Наша компания будет иметь эту пушку, мистер Дайльтон!

Дайльтон усмехнулся:

— Вот так — наша компания. Пушка — первая ваша работа. За каждое успешно проведенное дело получаете особо, Лицо Джилларда приняло подобострастное выражение, советник продолжал улыбаться. Дайльтон направился к двери. Джиллард засеменил рядом.

— Кстати, — остановился Дайльтон, — разыщите Лигова, бывшего капитана нашей шхуны, и договоритесь с ним о переходе на службу к нам. Он — стоящий китобой. Пусть работает на нас. С китобойным промыслом в России кончено, и не в наших интересах, чтобы кто-нибудь там решил начать все заново. Обанкротившемуся конкуренту опасно оставлять даже один цент.

— Вы ведь уже предлагали ему продолжать водить шхуну, — напомнил Джиллард. — Он в довольно невежливой форме отказался, как и остальные члены экипажа.

— Эти русские любят артачиться, как мустанги, — сказал Дайльтон. — Но деньги усмиряют кого угодно. Предложите этому нищему моряку круглую сумму и место капитана. Это для начала. Потом он может получить местечко получше.

У Дайльтона хищно блеснули глаза. Джиллард насторожился, ожидая, что скажет хозяин дальше, но тот счел разговор исчерпанным:

— Об этом поговорим позднее.

Джиллард открыл дверь. Проводив Дайльтона до самой кареты, он вернулся в кабинет, постоял перед огнем камина, подумал и довольно улыбнулся.

Потом советник сел за стол и начал письмо другу, служившему в американском посольстве в Стокгольме. Уильям Джиллард начал свою новую службу.

3

Охотское море дышало холодом. На песчаный берег набегали серо-зеленые волны. Брызги замерзали на камнях белыми пятнами. Посвистывал ветер в голых ветвях редкого кустарника, в крутых обрывистых скалах Тугурской губы. За серыми низкими тучами, затянувшими небо, было солнце, но его лучи рассеивались, не грели, и от этого казалось еще холоднее.