По берегу, пошатываясь от усталости, брел эвенк Урикан. Он шел в селение Мангара. Там есть русский начальник, и ему Урикан все расскажет. Его темное широкоскулое лицо с глазами цвета темного кремня, которые Мангла считала самыми красивыми в стойбище, выражало глубокое горе.

Урикан часто тоскливо посматривал в сторону холодного неприветливого моря, но ничего, кроме седой всклокоченной воды, не видел. Горизонт был пуст.

Скоро наступит зима и в юрте Урикана будет холодно и одиноко. Урикан застонал и погрозил кулаком в пустынное море, Правая рука висела на перевязи. По тому, как осторожно Урикан нес ее, было видно, что она сильно болела. Этот непрошеный гость с китобойной шхуны так полоснул ножом, когда Урикан хотел защитить жену, что кровь брызнула и на белолицего пирата, и на Манглу.

Третий день идет по берегу Урикан. Истрепались его мягкие меховые сапоги, кончились запасы вяленой рыбы, но Урикан идет и идет, чтобы все рассказать русскому начальнику. Эвенк смотрит в даль водной равнины. Такой же она была и неделю назад. В стойбище было тихо и спокойно.

Но вот утром против стойбища неожиданно появилось китобойное судно. Оно бросило якорь. От судна отделились три вельбота. Эвенки сбежались к самой воде. Начались споры, кто это мог быть. Русские только недавно проплыли и не обещали скоро вернуться.

Когда вельботы были близко, эвенки узнали в моряках заморских китобоев, которые уже несколько лет не подходили к этому берегу. Эвенки притихли, вспомнив, как вели себя китобои в прошлом.

Пока эвенки раздумывали, как им поступить, вельботы уткнулись в песок и на берег стали выпрыгивать китобои. Они что-то кричали на незнакомом языке, смеялись и свистели. У всех на поясах болтались ножи, за плечами были винчестеры. Эти люди не походили на русских.

Оставив в вельботах по человеку, китобои направились к эвенкам, распространяя вокруг себя смешанный запах винного перегара и топленого китового жира.