Козакевич увидел, что двое незнакомцев остановились и проводили взглядом купчишку. Контр-адмирал сердито подумал: «Смотрите, голубчики, смотрите. По одной дорожке пойдете».

Но на этот раз он ошибся. Скоро адъютант доложил о том, что капитан Лигов просит принять его.

— Лигов? — вопросительно повторил контр-адмирал. Ему показалось, что где-то он уже слышал эту фамилию.

— Так точно, ваше превосходительство! — подтвердил адъютант. — И с ним господин Северов.

— Так чего же ты медлишь! — вскричал Козакевич. — Проси, проси!

Контр-адмирал обрадовался, услышав имя сына старого адмирала, под командой которого ему в молодости пришлось плавать два года. Козакевич сохранил приятное воспоминание о Северове. Лигова и Алексея он встретил у самого порога и рокочущим басом приветствовал:

— Милости прошу, господа. Неужели из самого Петербурга? — Он обратился к Алексею и с улыбкой проговорил: — Что, опять в наши края пожаловали? Похвально! И помнится, что я вам предсказывал возвращение.

— Уж край ваш такой. Кто раз побывает — его не забудет, — проговорил Алексей и, представив Лигова, добавил: — Пожаловали надолго, если примете.

— Нужны люди нам, нужны! — закивал Козакевич. Он усадил гостей и сам опустился в свое кресло за столом. — Настоящие русские люди нужны здесь. — Контр-адмирал нахмурился, вспомнив осеннее нападение на стойбище эвенков. Потом спросил: — Причина вашего приезда?

Лигов протянул конверт Невельского.

— От Геннадия Ивановича! — радостно воскликнул контр-адмирал. — Жив, здоров? Ну, слава богу! Как вспомню о неблагодарности к нему двора, сердце болит. Несправедливо, господа, несправедливо. Впрочем, уверен, потомки наши восстановят славу Геннадия Ивановича, воздадут ему должное.

Он раскрыл конверт и углубился в чтение. Лигов осмотрелся. Просторную комнату деревянного, сложенного из круглого леса, дома заливало солнце.