— Пгаотец Агаам, это таки окончательно погубит меня!

В комнату вошли еще несколько брокеров, одни собирались пропустить по стаканчику, другие явились выразить сочувствие, но и те и другие в первую очередь страстно желали поговорить.

— Во сколько это тебе обойдется, Мейер? — спросил один из них.

— Десять тысяч, — мрачно ответил горбоносый.

— Так всегда бывает с теми, кто идет против правил, — недобро заметил кто-то из вошедших. — Никто не держит все яйца в одной корзине. Я был уверен, что рано или поздно ты прогоришь...

Хотя глаза Мейера сверкнули гневным огнем, он ничего не ответил. В этот день он напился до полусмерти и одному из клерков пришлось тащить его домой. Следующие несколько дней он совершенно забросил свои дела — лишь изредка просматривал бюллетени — и проводил все время в «Капитанской каюте», поглощая спиртное и жалуясь на судьбу. Пьяный загул грозил затянуться надолго. На десятый день после катастрофы во время изучения бюллетеня глаза горбоносого наткнулись на сообщение, которое следовало сразу за известием о прибытии на Гибралтар второй шлюпки со спасенными с «Титана». Сообщение гласило: «Спасательный круг с судна «Ройял Эйдж» (порт приписки Лондон) подобран в море среди обломков, 45 градусов 20 минут северной широты, 54 градуса 31 минута западной долготы. Сообщает капитан Брандт, пароход «Арктика» (порт приписки Бостон)».

— О, майн Гот! — взвыл горбоносый и поплелся в «Капитанскую каюту».

— Бедолага... — произнес один из наблюдавших эту сцену, — Этот бестолковый еврей полностью застраховал «Ройял Эйдж» и взял на себя значительную долю в страховке «Титана»... Теперь даже бриллианты жены вряд ли спасут его репутацию...

Спустя три недели похмельная летаргия мистера Мейера была грубо прервана толпой кричащих брокеров, вломившихся в «Капитанскую каюту». Мейера выволокли из комнаты и потащили к бюллетеню.