Иногда я даже подумываю перейти на сало: но не могу себя заставить, хоть мы и бедны — уж, по крайней мере, не в общих комнатах. Впрочем, у меня в библиотеке две свечи, вы можете взять одну из них: Джону нет нужды зажигать здесь канделябры. Мне необходимы были две, доктор Мэтьюрин, потому что я почти все это время — почти все — провела за делами с моим управляющим. Подписи, контракты, обязательства — все они такие длинные и сложные, а я сущее дитя в таких вещах. — Владения «дитяти» простирались далеко за границы прихода, и даже в Старвикре малышам кричали: «Вот придет за тобой миссис Уильямс!», и те замолкали в ужасе. — Но мистер Уилберхэм высказал нам несколько резких замечаний, и все за нашу медлительность, как он это называет, хотя я не сомневаюсь, что это не наша вина, ведь капитан О. находится так далеко.

И она ушла за свечой, стиснув губы. Свадебные дела затягивались, и отнюдь не из-за раздражительности мистера Уилберхэма, а из-за железной решимости миссис Уильямс не расставаться с девственностью дочери и десятью тысячами приданого до тех пор, пока не будут оформлены «должные условия», то есть пока брачный контракт не будет подписан, скреплен печатью, и пока — самое главное — не будут переданы наличные. Именно это накаляло обстановку. Джек согласился на все условия, даже грабительские: он передавал в распоряжение своей вдовы (буде так случится) и ее отпрысков всю свою собственность, ренты, ожидаемые и будущие призовые деньги, как будто сам был нищим, но денег пока не было, и миссис Уильямс отказывалась сделать хотя бы шаг, пока те не окажутся в ее руках — и не в виде обязательств, а в чеканной монете или в надежных бумагах банка Англии.

— Вот, — произнесла она, входя обратно, и бросая жадный взор на полено, которое София подбросила в огонь. — Одной будет довольно, если вы, конечно, не собираетесь читать. Но, смею вам заметить, у вас ведь столько тем для разговора.