Марии вовремя, атаковали корабли испанцев, потопив один и захватив остальные в ходе ожесточенного сражения, не обошедшегося без серьезных потерь с нашей стороны. Наши моряки выполнили приказы: они лишили врага средства ведения войны и доставили домой пять миллионов звонкой монетой. Если сейчас им объявят, что эти доллары, эти монеты — вопреки обычаю — будут рассматриваться не как призовые деньги, а как права короны… Что ж, это произведет удручающее впечатление на весь флот.

— Но ведь сражение состоялось до объявления войны… — начал было один из гражданских.

— А как же «Бель Пуль» в семьдесят восьмом? — воскликнул адмирал Парр.

— Матросам и офицерам нашей эскадры дела нет ни до каких деклараций, — продолжил сэр Джозеф. — Они далеки от государственных вопросов, и просто выполняют приказы Департамента. — Их обстреляли первыми, потом они исполнили свой долг, точно следуя полученным инструкциям, заплатив за это немалую цену и оказав огромную услугу своей стране. И если их лишат установленной обычаем платы, если Департамент, чьи приказы они выполняли, позволю сказать, присвоит деньги, — то результат такого действия на причастных офицеров, уже считающих себя богачами и рассчитывающих на эти суммы, будет … — он затруднялся подобрать слово.

— Плачевным, — вставил контр-адмирал Синего флага.

— Плачевным. А воздействие такой меры на флот в целом, у которого больше не будет такого блестящего примера, говорящего чего можно достичь рвением и решительностью, окажется гораздо более масштабным, гораздо более прискорбным. Этот случай допускает свободное толкование, милорд — прецеденты противоречат друг другу, и ни один из них не рассматривался судом — и я глубоко убежден, что в интересах Департамента будет толковать его в пользу офицеров и матросов. Это не повлечет больших расходов для страны, а благой пример вернет этих расходы сторицей.

— Пять миллионов звонкой монетой, — раздался среди всеобщего гама возбужденный голос адмирала Эрскина. — Неужели и вправду так много?