— Все готово, Киллик?
— До мельчайших деталей, сэр, — ответил стюард, обводя взглядом вокруг себя, он элегантным жестом вытянул подбородок, указывая за спину Джека.
— Добро пожаловать, джентльмены, — произнес Джек и повернулся в ту сторону, куда был направлен подбородок. — Мистер Симмонс, располагайтесь на этом конце стола, мистер Кэрью, если вам будет удобно… Осторожнее! — Капеллан, потеряв при внезапном крене равновесие, с такой силой плюхнулся на стул, что едва не продавил вместе с ним палубу. — Лорд Гаррон, сюда; мистер Филдинг, мистер Дэшвуд, будьте любезны…
Джек указал им свободные места.
— Прежде чем мы начнем, — продолжил он, пока кастрюля с супом прокладывала рискованный маршрут по каюте, — я хотел бы извиниться за обед. При всем желании… вы позволите, сэр, — произнес он, извлекая из супницы парик священника и помогая ему управиться с половником, — Киллик, ночной колпак мистеру Кэрью, вот это просушить, и позовите вахтенного мичмана. А, мистер Батлер! Мои наилучшие пожелания мистеру Норри, и мне кажется, мы могли бы взять бизань на гитовы на время обеда. При всем желании, хочу я сказать, у нас мог получиться только «бармецидов пир».
Сказано было хорошо, и он скромно потупил взор, но тут ему пришло в голову, что Бармецид едва ли предложил бы гостям свежее мясо, а тут в тарелке капеллана ползает не кто иной, как барочник, самый крупный вид паразитов из тех, что заводятся в старых сухарях — гладкий такой, с черной головкой и имеющий странный такой пряный вкус. Суп, ясное дело, щедро сдобрили сухарной крошкой, чтобы он был погуще и не выплескивался при качке. Капеллан не так долго провел в море, и мог не знать, что от барочника никакого вреда нет, — даже горечи, свойственной всем червям, — и потому может потерять аппетит.