— Киллик, другую тарелку для мистера Кэрью, в его суп волос попал. Бармецид… Но мне особенно хотелось пригласить вас сегодня, поскольку это, не исключено, окажется последним случаем иметь такую честь. Мы идем в после Минорки в Гибралтар, а в Гибралтаре капитан Хэммонд вернется на корабль. — Возгласы удивления и радости вежливо перемежались выражением сожаления. — И поскольку приказы требуют от меня разрушать береговые сооружения неприятеля — равно как и препятствовать судоходству, естественно, — не думаю, что у нас будет время для обедов как только мы минуем мыс Гузбери. Как надеюсь я обнаружить что-то достойное «Лайвли»! Печально было бы сдать командование, не украсив хотя бы веточкой лавра наш нос, или где там подходящее место для лавров?

— А разве на этом берегу растут лавры, сэр? — спросил капеллан. — Дикие лавры? Я всегда думал, что это в Греции. Я, конечно, не знаком со Средиземноморьем, разве только по книгам, но насколько я припоминаю, древние никогда не упоминали побережье Лангедока.

— Ну, уверен, что его здесь собирают, сэр, — ответил Джек. — И говорят, он очень хорош с рыбой. Один-два листочка придают блюду пикантный вкус, но в большем количестве лавр, как мне говорили, превращается в смертельный яд.

Зашел разговор про рыбу: пищу здоровую, но которой пренебрегают рыбаки. Хвалили морской язык из Дувра, говорили, что у папистов из религиозных соображений почитаются за рыбу дельфины, лягушки и птица-топорик; что на лебеди, киты и осетры подпадают под королевское право, обсуждали историю про то, как мистера Симмонса на банкете у лорда-мэра угостили несвежими устрицами.