— Вот вы — физики, — вдруг решительно сказал Саша. — Объясните: почему в горах холодно?

— Ну… потому что высоко, — честно говоря, я немного опешил.

— Нет, это мы знаем: лучи солнца нагревают землю, а потом уже от земли — воздух.

А склоны гор лучи тоже ведь нагревают!

Пришлось объяснять подробно. Сергей помогал, Даня сначала заинтересовался, но очень скоро отвлекся, зевнул…

— Ше за дела? — пробормотал он, когда речь дошла до температурного распределения Больцмана. «Ше» вместо «что» Даня произносил с тем смачным акцентом, который присущ, по мнению москвичей, всем одесситам. Саша был неумолимо последователен.

— Вот теперь ясно, — наконец сказал он. — Так я про это и читал.

— Ты что ж, проверял нас?! — Сергей вскипел. Я невольно засмеялся. Пивной диспут имел свой смысл — как часть путешествия, этап знакомства с попутчиками. Пока что Даня представлялся мне довольно милым разгильдяем, с ним будет легко, а вот Саша… Кстати, когда мы выходили из бара, он объявил:

— Подождите. Мне позвонить нужно… матери, — при этом покраснел, и почему-то снова по хитрому лицу Дани пробежала усмешка.

А потом наконец познакомились и с Очаковом. Музей Суворова располагался в бывшей церкви. Церковь, в свою очередь, была переделана из мечети после Кинбурнской виктории, а теперь над ее куполом виднелся флюгер, на флюгере — звезда. Сам Александр Васильевич, сухонький, на невысоком постаменте, зажимал рукой рану на боку. Другой рукой он указывал в сторону косы, где двести лет назад шел бой. Сорок лет назад с помощью азиатской хитрости, похожей на суворовскую, на косу был заманен и разгромлен десант немецкий. В музее были составлены в пирамиду кремневая «фузея», трехлинейка и карабин. Недалеко от бронзовой пирамиды ядер с орлом на вершине — памятника бригадиру Горичу — стоял на мостике броненосца лейтенант Шмидт. Это был Очаков большого славного прошлого.