Однако шло время, но ничто не подтверждало опасений, высказанных Мэриллом. Ломбарди, кажется, позабыл о моей выходке. Партии в бридж продолжались, и Репичи, хотя он и был уведомлен о намерениях своего «друга», не пропускал ни одного вечера. Он только пожал плечами, после того как я рассказал ему о предложении, сделанном мне казначеем-ростовщиком.
– Я давно знаю обо всем этом, – сказал Репичи, – Ломбарди жулик, но вы допустили ошибку, предприняв атаку в лоб. С такими людьми надо соблюдать осторожность, на надувательство надо отвечать надувательством и еще раз надувательством. Я презираю его, я знаю, что он способен на все, даже на убийство, разумеется, если при этом его персона останется в тени, но я остерегаюсь выдавать ему свои мысли… Такой, каков он есть, со всей его хитростью, понимаете… он может быть полезен…
Репичи был истинным итальянцем.
II
В повести «Шаррас» я рассказал о том, как мне удалось запутать следы и чудом уберечь шесть тонн гашиша сперва от нацелившихся на него с вожделением сеидов негуса, а затем и от добродетельной бдительности, проявляемой британским правительством, безжалостным по отношению к частным лицам, занимающимся торговлей наркотиками, на которую оно обладает монополией в Индии и других странах. После жестокой неудачи в Антверпене я был уверен в том, что англичане будут помалкивать, опасаясь попасть в смешное положение. Поэтому я мог преспокойно уложить драгоценный продукт в тайники, то есть в жестяные бидоны емкостью двадцать литров, где помещалось как раз по двадцать пакетов зелья весом в одну оку
Итак, у меня в запасе был надежно припрятанный под моим домом в Обоке склад гашиша, который надлежало перевезти за несколько плаваний с достаточно большими интервалами между ними.