Хмурясь, Малыгин усадил поудобнее закутанную в две шубы старуху, помог Наталье, спрятал под сиденье узлы и, причмокнув, дернул вожжи.

Проехав почти весь город, Петряй остановил лошадей у небольшого, совсем еще нового дома. Здесь была лавка; на одном окне вместе с копченым сигом, выставленным напоказ, лежали гвозди и подковы, красовались цветистые платки. На другом – топоры вместе с косами и граблями. Сапоги и валенки окружали штуку черного сукна. Над окнами было выведено корявыми буквами: «Торговое заведение».

Малыгин покосился на старуху. Задремавшая было Лопатина очнулась и смотрела на него бессмысленными со сна глазами.

– Подковок купить надобно, – буркнул Петряй, резво слезая с передка. – Не в пример прочим, здеся подковы хороши.

Время шло, ямщик не показывался. Старуха стала терять терпение. Наконец дверь распахнулась, и в клубах пара показался Малыгин, держа за руку раскрасневшуюся толстую девку.

Увидев разгневанное лицо Аграфены Петровны, Малыгин заторопился.

– Прощайте, Марфа Ивановна, как ворочусь, перво-наперво к вам. – Он с неохотой выпустил руку девицы и, оправляя на ходу пояс, направился к саням.

– Ты что, тесто с хозяйкой ставил, а? – набросилась старуха. – Безбожник, подковки надоть купить, – передразнила она, высовываясь из саней. – Вижу, вижу, подковала тебя хозяйка-то. У, толстомясая! – Лопатина посмотрела на девку. – Постой, постой, парень, -спохватилась она, пробежав быстрыми глазками по дому. – А ну, скажи, молодец, чей дом-то?

– Чей? Марфы Ивановны Мухиной, собственный дом-с, – залезая в сани, ответил Малыгин.

– Мухиной… Марфутки? Ха-ха! – ехидно засмеялась старуха. – А не братца ли моего Аристарха, а? О прошлом годе строен… он самый… и петух на крыше. – Лопатина презрительно сжала губы. – Вот ужо в скиты придем, расскажу отцу нарядчику, кто к нему в огород повадился. Шерстка-то не по рылу, молодец.