– Я не могу взять в толк, ваше сиятельство, – отозвался воркующий тенорок, – какое касательство имеет здоровье государыни к победам нашего воинства?

– Ах, мой друг, но сие так просто, – снова заскрипел старик. – Елизавета Петровна совсем плоха, мой друг… А будущий император Петр Третий почитает прусского короля Фридриха за первейшего друга; когда русские бьют пруссаков, наследник сходит с ума. От злости он готов уничтожить всю русскую армию. – Старик вытащил изящную, с картинкой на крышке, французскую табакерку. – Не угодно ли, мой друг, отменное средство против простуды? – (Молодой отказался.) Старик с наслаждением зарядил обе ноздри табаком. – Пока матушка Елизавета здравствует – это не страшно, – продолжал он, прочистив нос, – но… все люди смертны… Император Петр Третий сумеет отомстить русским полководцам за победы над королем Фридрихом. – Старик со злостью стукнул тростью по санкам Корнилова. -А понеже фельдмаршал граф Салтыков сие прекрасно знает, он не преминет подумать о будущем…

Корнилова взволновали речи незнакомца. Он слушал, боясь пошевелиться, боясь проронить слово.

– Неужто, ваше сиятельство? – воскликнул молодой. – Но ведь в прошлом году фельдмаршал одержал блестящую победу под Кунерсдорфом!

– О, слава всевышнему, мой друг, наши храбрые офицеры и солдаты не занимаются высокой придворной политикой, и когда встретят врага, то бьют его со всем старанием… Бедная армия! Когда я вижу солдат, у меня разрывается сердце… Мне тяжело говорить об этом, мой друг, – старик понизил голос, – но наши солдаты побеждают врага, несмотря на предательство и измену, гнездящиеся во дворце.

– Я слышал, ваше сиятельство, но это так чудовищно! – ворковал молодой голос. – Я не давал веры…

– Через час решения военной конференции, – не слушая, продолжал старик, – известны английскому посланнику, мой друг, а засим и прусскому королю. Сей хитрый англичанин сумел… – Старик нагнулся и что-то зашептал спутнику на ухо.