Тов. Булавский, работая в райпрофсоже на должности инструктора, по совместной работе познакомился с гр. Выжигиной, с которой с мая 1965 года стал сожительствовать, оказывая ей материальную помощь. По нескольку дней не являлся в свою семью, состоящую из жены и троих детей, так как в это время находился у сожительницы гр. Выжигиной, имеющей также троих детей.

Своим поведением т. Булавский нанес тяжелую травму жене и детям. При беседе в Парткомиссии т. Булавский осудил свое поведение и обещал впредь ничего подобного не допускать.

В настоящее время т. Булавский возвращен в свою семью, отношения налаживаются.

За аморальное поведение и непартийное отношение к семье — выговор с занесением в учетную карточку.

Меня, родившего грандиозную идею встречи Владимира Ильича Ленина у Финляндского вокзала в день пятидесятилетия его возвращения в революционный Петроград, от детища моего отторгли. И только когда все рухнуло, уже на пепелище, на обломках, сам Василий Сергеевич, к которому меня и не подпустили, — а я бы мог воздействовать на него в моем направлении, — так вот, сам Василий Сергеевич только и сказал: «Какой идиот это все придумал?!»

Вокруг были те, кто мою идею унизил, распял, опошлил и провалил, рядом с Василием Сергеевичем были лишь те, чьими руками, можно сказать, на площади у Финляндского вокзала Владимир Ильич был вторично похоронен, они-то в ответ на законный вопрос Василия Сергеевича разом вспомнили и с радостью сообщили: «Есть в Выборгском РК Неопехедер, видите ли, Соломон Иванович». — «Сортиры ему чистить, вашему Соломону Ивановичу», — сказал под горячую руку, превозмогая боль в горле (об этом чуть позже), багровый от гнева Василий Сергеевич.

Гневные слова Василия Сергеевича были поняты узко, как директива, меня вышвырнули из райкома и бросили на коммуналку, т. е. в комхоз, где я и погрузился в безвестную жизнь и никогда уже вплотную к истории не приближался.