- Хотите еще вишен?

- Почему вы не выходите за Бюзара? - спросила Корделия.

Мари-Жанна рассмеялась:

- Уж он-то, конечно, был бы счастлив.

- Вы его не любите?

- Возможно.

- А если бы он перестал к вам приходить?

- Я скучала бы.

- Он ваш любовник? - спросила Корделия.

- Нет.

Мари-Жанна посмотрела на Корделию.

- У меня были любовники, - сказала она.

Помолчав, она добавила:

- Все мужчины эгоисты.

Корделия ждала объяснения.

- Молодых людей - хлебом не корми, дай им похвастаться, - продолжала Мари-Жанна.

- Ну, а мужчины постарше? - спросила Корделия.

- Они сразу же начинают приставать. Переходят на "ты"... - Мари-Жанна заговорила возмущенно. - Их останавливаешь: "Разве я дала вам право быть со мной на "ты"?" А они в ответ: "Нечего корчить из себя недотрогу... Все знают, что не так уж ты строга". Ну, были у меня романы, но им-то какое дело? К тому же все это длилось так недолго.

- Бюзар вас любит. Это видно, - сказала Корделия.

- Вы думаете? - спросила Мари-Жанна и тут же добавила: - Это правда. Он меня любит.

В тот день она больше на эту тему не говорила. Но в последующие недели Корделия часто заходила к ней. Я думаю, Корделия не могла противиться желанию послушать рассуждения Мари-Жанны о мужчинах; так рассуждал бы заяц, будь у него дар речи, о собаках и охотниках; быть все время начеку казалось ей таким же естественным рефлексом, как сужение зрачка при ярком свете. Ей были ведомы и уловки, помогающие зверю, которого травят, привести охотников туда, куда хочет он; но она была убеждена, что в конечном счете в этой игре всегда проигрывает женщина (и заяц). Все это она излагала афоризмами, ни на минуту не сомневаясь в их бесспорности. Раб считает неколебимой ту невеселую мудрость, которая выработалась в нем долгими веками сосуществования с хозяином.

Корделия приходила к Мари-Жанне после полудня и приносила большие шоколадные конфеты с ликером. Мари-Жанна засовывала конфету целиком в рот, медленно раздавливала, закрывала глаза и долго прижимала ее языком к небу, смакуя шоколад, смешанный с ликером. Потом она с улыбкой говорила Корделии: