- Может быть, вам стоило бы съездить в Нортумберленд, - посоветовал м-р Уитлоу с заученным выражением лица, напомнившим Маррасту мину, с какой сбрасываешь с рукава муху, не считая невежливым такое обращение с насекомым.

- Мне было бы удобнее купить эту глыбу в Лондоне, - сказал Марраст, который терпеть не мог сельскую местность и пчел.

- Таких кусков угля, как в Нортумберленде, нигде не найдете, и я могу дать вам письмо к моему коллеге, который когда-то продавал материалы Архипенко и сэру Джекобу Эпстайну.

- Мне теперь ехать было бы затруднительно, - сказал Марраст.

- Я должен сидеть в Лондоне и ждать, пока решится один вопрос в одном музее. Почему бы вам не написать вашему коллеге и не выяснить, есть ли у него большие куски антрацита и сможет ли он отправить один из них в Аркейль?

- Разумеется, можно, - сказал м-р Уитлоу, явно держась иного мнения.

- На следующей неделе зайду к вам опять. Да, раз уж мы об этом заговорили, не знакомы ли вы с директором Института Куртолда?

- О да, - сказал м-р Уитлоу, - он приходится дальним родственником моей жене. ("Мир тесен", - подумал Марраст, скорее восхищенный, чем удивленный.) Гарольд Гарольдсон, бывший художник, писал натюрморты, скандинав по отцовской линии. В первую мировую лишился руки, замечательный человек. Ему так и не удалось приучиться писать левой рукой. Любопытно, что человек в некоторых вещах - это всего лишь его правая рука, верно? Я-то думаю, что он просто нашел прекрасный предлог, чтобы закинуть в кусты свою палитру - как художника его никто не ценил. На своих полотнах он упорно громоздил тыквы, тема не такая уж привлекательная. Тогда сэр Уинстон назначил его директором, и он теперь чудеса делает с живописью других. Не кажется ли вам, что, по сути, каждый из нас - это два человека: один левый, другой правый?

Один полезный, другой никуда не годный?

- Тонкая проблема, - сказал Марраст, - тут надо бы основательнее изучить понятие "человек-микрокосм". А я с этими хлопотами насчет глыбы угля...