пространство, которое занимает мое тело; а иногда так смотрю на них я, а иногда Телль или Хуан, и почти никогда Элен, но иной раз и Элен, и в таких случаях мы, на которых смотрят, отвечаем на такой взгляд индивидуально или коллективно, словно желая узнать, до каких пор будут на нас так смотреть, и тогда мы ужасно благодарны Сухому Листику, на которую никогда не смотрят, и тем паче она не смотрит, наивно дающей знак, что пора на переменку и за игру.

- Бисбис, бисбис, - говорит Сухой Листик, восхищенная тем, что может говорить.

Людям, вроде г-жи Корицы, никогда не понять приступов ребячливости, которые обычно вызываются подобными взглядами. Почти всегда, после реплики Сухого Листика, игру затевает мой сосед. "Ути, ути, ути", - говорит мой сосед. "Атата по попке", - говорит Телль. Больше всех горячится Поланко.

"Топ, топ, ножки, побежали по дорожке", - говорит Поланко.

Так как все это обычно происходит за столиком в "Клюни", некоторые посетители явно начинают нервничать. Маррасту становится досадно, что люди так негибки, и он немедленно повышает голос. "Вот я вам зададу", - говорит Марраст, грозясь пальцем. "Бисбис, бисбис", - говорит Сухой Листик. "Ути, ути", - говорит мой сосед. "Бу-бух", - говорит Калак. "Топ, топ, ножки", говорит Поланко. "Бу-бух", - настаивает Калак.

"Тюк, тюк, тюк", - говорит Николь. "Ути, ути", - говорит мой сосед. "Гоп, гоп, гоп", - с восторгом говорит Марраст. "Бисбис, бисбис", говорит Сухой Листик. "Гоп, гоп", - настаивает Марраст, который всегда стремится заткнуть нам рот. "Ути, ути", - говорит мой сосед. "Ата-та по попке", - говорит Телль. "Бубух", - говорит Калак. "Гоп, гоп", - говорит Марраст. "Агуагусеньки", - говорит Николь. На этой стадии беседы часто случается, что мой сосед вынимает из кармана клеточку с улиткой Освальдом, появление еще одной персоны встречают бурными изъявлениями радости. Достаточно поднять проволочную дверцу, и Освальд предстает во всей своей влажной невинной наготе и начинает прогулку по галетам и кусочкам сахара, разбросанным на столе. "Ути, ути", - говорит мой сосед, поглаживая ему рожки, что Освальду совершенно не по вкусу.