Учителя встретили меня неласково.

— Мы считаем организацию отрядов при школе нецелесообразной, — сказал завуч, — будет отвлекать учащихся от занятий.

А ребята<p>— еще круче.

— А почему ты пошел в вожатые? — спросил серьезный паренек, не умеющий улыбаться.

И десятки любопытствующих глаз уставились на меня со всех сторон.

— Да мне само слово понравилось. Важное, уважительное такое: вожатый, вожак.

— Расскажи о себе. Кто такой и почему к нам послали?

Пришлось рассказать о своем комсомольстве. Об участии в борьбе с бандитизмом. О том, как создали мы первые ячейки на селе. Как боролись с кулаками. Как с оружием в руках добывали спрятанный ими хлеб, снабжая голодающую Москву. А потом по призыву Ленина «Учиться, учиться и учиться» приехали в столицу на учебу по комсомольским путевкам.

— Подойдешь в вожатые. Давай голоснем, ребята!

— Нет, постойте, — заявил я, — теперь расскажите, кто вы такие. Может, вы мне не подойдете.

Ребята были озадачены.

— Костик, давай… Ты председатель совета отряда, тебе первому. Котову слово!

— Я сын рабочего, — сказал Костя.

— А мать<p>— торговка! — тут же добавила девчонка, стриженная под мальчишку, и какой-то паренек показал жестом, что ей нужно отрезать язык.

— Ну и торговка, что же тут такого? Нам жить нечем.

Отца моего беляки зарубили под Воронежем… Вот мать и торгует. У Перовского вокзала, в обжорном ряду, студнем… Кому нужно<p>— пожалуйста!

Дружный хохот покрыл эти слова. Но сам Котов не улыбнулся.

— А ты кто? — спросил я стриженую.

— Я вожатая звена «Красная Роза», Маргарита.

— Бывшая Матрена, — пискнул узкоплечий, большеголовый мальчишка и тут же присел, получив от девчонки щелчок в макушку.

— Ну да, буду я еще носить поповское имя. Мне его без моего согласия дали. Хочу<p>— и буду Маргаритой, и никто мне не запретит! А кто назовет по-старому, тот получит!