- "Понимаешь, - замялся я, - так уж и за брошенных..." - "Ну хорошо, - говорит, - за покинутых. За вытесненных, высаженных с судна на берег, за тех, от которых отреклись", - гнет свое она. "Мы, - возражаю, - вроде как вместе решали, что лучше разъехаться". - "А когда приходили гости, - говорит она, - ты меня вечно заставлял торчать на кухне". Я в ответ: "Думал, тебе на кухне нравится. Ты же меня всегда с кухни этой чертовой прочь гнала". - "А еще ты не захотел за пластинку платить, когда выяснилось, что мне надо исправлять прикус". - "А ты о чем думала? Семь лет просидела у окна палец в рот, а теперь пожалуйста - прикус". "И карточку от меня спрятал, когда мне понадобилось купить новое платье". - "Ты и в старом была хороша, - отвечаю, - тем более если пару заплаток с умом поставить". - "Помнишь, - говорит, - нас с тобой в аргентинское посольство пригласили, так ты меня заставил надеть шоферскую кепку, припарковаться и с водилами битый час на улице проторчать, пока ты там беседовал с посланником". - "Ты же по-испански ни бум-бум", объясняю я. "Да, - вздыхает, - не самый удачный у нас вышел брак, совсем не самый удачный". - "Знаешь, - сообщаю я ей, - по данным переписи населения, число одиноких за последние десять лет выросло на шестьдесят процентов. Может, мы с тобой просто попали в струю". Но ее это как-то не очень утешило. "За ребенка", - поднял я стаканчик, а она: "Уже пили". "Ну тогда за мать ребенка", и тут она откликнулась - вот за это давай. По правде сказать, к этой минуте мы уже малость набрались. "Слушай-ка, говорю я, - может, каждый раз вставать необязательно?" - "Слава богу!" и тут же на стул плюхнулась. А я разглядываю ее и все хочу понять, остались хоть следы какие-нибудь того, что я в ней поначалу находил. Следы остались, но одни следы, ничего больше. Реликты. Намеки какие-то на тайну, прежде неприкосновенную, только теперь уж тайну эту ни за что не восстановить. "Думаешь, я не догадываюсь, чем ты занят? - спрашивает.