У Педро умерла невеста, и он, как то и полагается, охвачен глубокой скорбью. Эта скорбь есть некое первообразное чувство, рождающееся в самом процессе жизненных отношений, а потому - не художественное, не эстетическое. Если Педро покажется, что выражать свою скорбь так, как это делают все простые смертные, недостаточно и он сочинит о ней сонатину, то он лишь даст художественное выражение чему-то неэстетическому.

Сердобольный Пабло и художник Хуан становятся свидетелями несчастья, постигшего Педро. Следуя свое натуре, Пабло .проникается печалью друга, сочувствует ему, сердце его сжимается от боли, он доподлинно переживает горе ближнего. Хуан, будучи художником, противится такому воздействию и, установив между собой и чувством скорби некую духовную дистанцию, становится зрителем, и только зрителем, но при этом зрителем-художником. Боль, которую источает сердце убитого горем влюбленного, возбуждает в нем вторичные чувства - уже не чувства участника сцены, а эстетические эмоции стороннего наблюдателя. И если затем он придаст этим своим эмоциям ясный строй и лад, то мы получим произведение, в котором художественными будут не только средства выражения, но также и сама тема.

Вряд ли бы мне удалось с большей ясностью и отчетливостью сформулировать разницу между романтической и новой музыкой: между Шуманом и Мендельсоном, с одной стороны, и Дебюсси и Стравинским - с другой. Скорбящий жених Педро - это Мендельсон; Хуан, возможно, Дебюсси; что касается сердобольного Пабло, то его лицо то и дело мелькает среди публики, восхищенной мелизмами[20] скорбного Педро.

Все прочие расхождения между старой и новой музыкой, особенно в том, что касается техники, лишь производные от этого коренного различия: речь идет о двух стилях, выражающих два весьма далеко друг от друга залегающих пласта чувств. Для одного искусство - прекрасная оболочка, скрывающая нечто банальное. Для второго искусство есть жесткое, категорическое условие для достижения цельности и красоты. Таким образом, они автоматически занимают разные уровни в эстетической иерархии. Свободы выбора здесь нет. Предпочитать Мендельсона Дебюсси - эстетическая диверсия, которой чревато всякое восхваление низшего в ущерб высшему. Достопочтенная публика, рукоплещущая "Свадебному маршу" и освистывающая выдающееся творение современности - "Иберию"[21], - совершает террористический акт в отношении, искусства.