Столетний буфет, заваленный старыми журналами, занимал всю стену. Среди периодики Марк заметил высоко ценимые номера "Нового мира" времен первой оттепели, из чего сделал вывод, что хозяин, несмотря на подчеркнуто пренебрежительное отношение к политике, в свое время следил, читал. Несколько раз в жизни все мы кидались читать, смотреть, слушать, но проходило, Осталась лишь память о лихорадочных ночных бдениях - "ты читал? - вот это да!" и пыльные корешки. Зато теперь снова все ясно, обожаю ясность, она позволяет вернуться к себе.

И сидеть здесь можно было в каждом углу - где старое кресло, где стул с рваной обивкой - вот здесь он ест, читает... а вот там завязывает шнурки; ему надоел и шершавый хлопок, и скользкий капрон - повеситься, пожалуйста, но не держит узлы - и он перешел на тонкую проволоку в красной и синей оплетке, зимой продевал во все дырочки, летом в нижние, чтобы не парилась нога... А вот и скамеечка, чтобы взгромоздиться на буфет, достать приборы, которые пылились под потолком...

Старик любил порядок и презирал грязь - не замечал ее. Люди делятся на два непримиримых лагеря - одни за чистоту, другие за порядок; говорят, есть гении, сочетающие и то и другое - не знаю, не уверен. 12 - Будем ужинать.

Старик копошился у плиты. Марк не возражал, день был голодный. Ужин оказался неожиданно роскошным - жареная картошка и полбанки сельди иваси в собственном соку. По-братски поделили корочку хлеба, потом блаженно пили чай, смотрели в окно. - Это вам не город, вечером выйдешь - никого, поля...

Перешли в комнату, и там оказалась тоже интересная жизнь, которую Марк мог бы предвидеть, приглядись внимательней к одежде старика. Оборудование сапожной мастерской, и пошивочной... По стенам самодельные полки, прогибающиеся под тяжестью книг. Марк глянул сплошь наука! Кое-где книги, не выдержав давки, перебирались на пол, на журнальный столик с двумя ножками, вместо третьей - стопка кирпичей, на диванчик с продавленным ложем...