-- Спасибо, выручил.

Он улыбнулся.

-- Ничего, мне ведь он не понадобился.

В холодильнике остывало пиво, уютная софа освещалась слабыми лучами солнца. На столе рядом с традиционным рождественским украшением цветком эуфорбии -- красовалась свежевымытая пепельница.

Он принял от меня виниловый пакет с пиджаком и уложил его в шкаф, так, будто устраивал медведя па зимнюю спячку.

-- Надеюсь, пиджак не очень пропах похоронами, сказал я.

-- Да ладно, для того он и предназначен. Меня больше тревожит персона, которая надевала этот пиджак.

Я хмыкнул.

Он уселся напротив, вытянул перед собой ноги и положил их на софу. Разлил пиво в стаканы.

-- Вот ты, действительно, с ног до головы весь в похоронах. Скольких же ты похоронил?

-- Пятерых.-- Я разогнул все пять пальцев левой руки.-- Но теперь все, конец.

-- Думаешь?

-- Мне так кажется, ответил я. Хватит. Вполне достаточно народу поумирало.

-- Какое-то заклятие пирамид. "Таково расположение звезд на небе, и тень от луны закрыла солнце..."

-- Вот-вот.

Покончив с пивом, мы взялись за виски. Зимнее солнце, описав плавную дугу, заглянуло в комнату. Он сказал:

-- Ты выглядишь мрачным. -- Вот как...

-- Наверное, мысли спать не дают. Я засмеялся и посмотрел в потолок.

-- А я с этими ночными думами покончил, -- сказал он. И как же это?

-- Когда на меня находит, хватаюсь за уборку. Включаю пылесос, протираю окна, перемываю стаканы, двигаю мебель, глажу рубашки все подряд, подушки диванные выбиваю... А потом перед сном часиков в одиннадцать выпью немного и спать. И все. Утром, когда натягиваю носки, считай, все забыто. Начисто. Часа в три ночи чего только не взбредет на ум. То одно, то другое...