И она поскакала в сад с большим букетом цветов в руках; ворота сада она за собой не закрыла, и друзья смогли заглянуть внутрь. Но как же они были поражены и какой ужас охватил их, когда они увидели в саду, под высоким ясенем, профессора X.! Вместо отталкивающей иронически-насмешливой улыбки, которой встретил он наших друзей в своем доме, его лицо выражало глубокую меланхолическую серьезность, взор его был устремлен в небеса; просветленный, он словно созерцал потусторонность - все скрытое за облаками, все, о чем приносили весть чудные звуки, разносившиеся окрест подобно дыханию ветра. Медленно и размеренно шагал он взад и вперед по центральной аллее сада, но пока он шагал, все вокруг него оживало, в гуще деревьев и кустов повсюду загорались хрустальные звуки, они текли, поднимались, сливались в единый поток и составляли чудесный концерт, словно языки пламени пронизывали они воздух, внедряясь в глубины души и зажигая, возвышая их до блаженнейшего ощущения неземных предчувствий и предвидений. Стало смеркаться, профессор исчез за ровным рядом кустов, звуки замирали в последнем pianissimo. Наконец друзья наши в глубоком молчании возвратились назад в город. Но когда Людвиг собирался распрощаться с другом, Фердинанд крепко прижал его к груди и сказал:

- Будь верен мне, будь верен! Ах, я чувствую, что неведомая сила проникла мне в душу, она разбудила во мне все потайные струны, а теперь они должны звучать так, как ей заблагорассудится. Даже если я от этого умру!.. Разве неприязненно-иронический прием профессора не был выражением враждебного начала? Разве не намеревался он отделаться от нас показом своих автоматов, только чтобы отрезать всякие пути сближения со мною в самой жизни?

- Быть может, ты и прав, - отвечал ему Людвиг. - Ведь и мне тоже ясно представляется, что профессор имеет некое касательство к твоему бытию, или, лучше сказать, к тому таинственному психическому раппорту, какой установился между тобой и неизвестным существом женского пола.