Едва часы пробили полночь, все взялись за руки и спели "Старые Добрые Времена". Я оглядел всех - Пандору; Кавендиша; мою мамочку; отца; отчима; бабушку; родителей Пандоры - Ивана и Таню Брейтуэйт; и нашего пса. Глаза мои наполнились слезами. Мне почти двадцать четыре года, а что я в жизни совершил? Когда же песня смолкла, я сам себе ответил: ничего, Моул, ничего.

Пандоре хотелось провести первую ночь нового года в Лестере, в родительском доме вместе с Кавендишем, однако в 12.30 я напомнил, что она со своим престарелым возлюбленным обещали подвезти меня до Оксфорда:

- Через восемь часов мне заступать на дежурство в Департаменте Охраны Окружающей Среды. Ровно в 8.30.

- Господи, неужели ты ни одного дня прогулять без разрешения не можешь? Не надоело пресмыкаться перед этим комиссаришкой Брауном?

Я отвечал - надеюсь, с достоинством:

- Пандора, некоторые из нас держат данное слово - в отличие от тебя, которая в четверг, второго июня 1983 года пообещала выйти за меня замуж сразу после экзаменов повышенного уровня<В британских школах сдаются по окончании шестого класса средней школы>.

Пандора засмеялась, расплескивая неразбавленный виски:

- Мне тогда было шестнадцать лет. Черт побери, ты живешь в какой-то петле времени.

Оскорбление я проигнорировал.

- Так ты отвезешь меня в Оксфорд, как обещала? - рявкнул я, тыча в капли виски на ее платье бумажной салфеткой с оленями.

Пандора через всю комнату крикнула Кавендишу, поглощенному разговором с бабушкой об отсутствии аппетита у нашего пса:

- Джек! Адриан все равно хочет вернуться в Оксфорд!

Синяя Борода закатил глаза и посмотрел на часы:

- У меня еще есть время на один стаканчик, Адриан?

- Да, но только - минеральной воды. Вы ведь за рулем, не так ли? ответил я.

Он снова закатил глаза и взял бутылку "Перье". Подошел отец, и они с Кавендишем пустились вспоминать о Старых Добрых Временах, когда можно было вылакать в пабе десять пинт, сесть в машину и уехать - "и никакая полиция в затылок не сопела".