Ошибиться было невозможно - в словах его слышалась угроза; и то, каким образом она была высказана, вызвало у Фогарти невольное восхищение. Но в то же время она пробудила в нем мятежный дух. Блеф, подумал он с негодованием. Безобразный блеф! Если Кармоди сейчас, в эту минуту, их бросит, ни приходскому священнику и никому другому, в сущности, не причинить доктору вреда. Разумеется, любой другой врач подписал бы свидетельство, но выгоды это ему не принесло бы Когда людям действительно потребуется врач, они все равно выберут кого им хочется, а не обязательно того, кого одобряет приходской священник. Но, взглянув на недовольное, негодующее лицо Кармоди, он понял, что тот сам не ведает своей силы, тогда как Меджипниз отлично знает свою. В конце концов за плечами у доктора всего каких-то несколько лет работы в лондонской больнице, а за плечами у Меджинниза могущественная, веками сложившаяся организация, которой он по праву так гордится.

- Я не могу подписать свидетельство о том, что смерть вызвана естественными причинами, - упрямо повторил Кармоди. - Несчастный случай может быть, не знаю... Меня тут не было. Я согласен на несчастный случай.

- Несчастный случай? - с презрением повторил Меджишшз, и на этот раз даже не потрудился назвать Кармоди доктором. Он как будто срывал с Кармоди то малое достоинство, которым тот был облечен. - Молодой человек! Несчастных случаев с огнестрельным оружием не происходит со священником в три часа ночи. Будьте же, наконец, разумны!

И в ту минуту, когда Фогарти осознал, что доктор дал себя раздавить, они услышали, как Мери внизу впускает Фицджералда. Он быстро взошел по лестнице - небольшой сухонький человечек, комплекцией напоминавший жокея. Приходской священник кивком показал на постель, и брови у Фицджералда тут же привычно полезли вверх. Он был немногословен, но необычайно выразительная мимика и жесты не соответствовали сдержанности его характера. Как будто все, чего он не высказывал вслух, находило себе выход в бурных телодвижениях.