Бобо - подросток лет пятнадцати - несет, подняв высоко над головой, стул с отломанной ножкой. Он пытается пробиться сквозь плотную стену любопытных, окруживших фогараццу, но из толпы вдруг вытягивается рука и хватает парнишку за ухо. Это его отец - крепкий, коренастый человек, кажущийся увеличенной копией сына.
- Куда это ты собрался, бандит? А ну-ка тащи стул обратно.
- Папа, но мы же ничего не принесли! Он ведь ломаный.
Синьор Амедео - так зовут отца Бобо - обращается к стоящей рядом жене (она одних с ним лет, и ее простоватые черты смягчает выражение какого-то внутреннего благородства и степенности):
- Миранда, кто отец этого сукина сына?
Женщина подносит к губам палец, давая мужу понять, что здесь не место для подобных разговоров. Тогда Амедео оборачивается к сыну и говорит, указывая в сторону дома:
- Ты у меня еще схлопочешь! Сейчас же неси домой!
Бобо, скуля, как собака, которой привязали к хвосту консервную банку, уходит.
Под портиками на площади у одной из колонн останавливаются Угощайтесь и две ее сестры. Из сестер она самая красивая. За ней издали наблюдает Лисичка; у этой девушки совсем светлые, почти прозрачные и светящиеся, как у кошки, глаза; сразу видно, что она не в силах совладать со своим женским началом: есть в ней что-то дикое, хищное. Она прислонилась к стене под портиком в сторонке от всех, затаилась там, словно в засаде. Но фигурка в ситцевом облегающем платьице вдруг отделяется от стены и спешит прочь, будто присутствие Угощайтесь ей помешало. Она идет крадучись, почти вжимаясь в стены, вдоль витрин закрытых магазинов. Потом резко сворачивает налево, словно ей что-то неожиданно пришло в голову, и, воровато озираясь, пересекает площадь.