С Главной улицы, ведя новенький, сверкающий велосипед, выходит Оливо Оливетти, по прозвищу Адвокат. Этого человека мы уже видели на краю мола. Он останавливается позади толпы восхищенных зрителей, окруживших фогараццу.
Бобо, сидя на мостовой посреди площади (за его действиями следят несколько приятелей), разбивает камнем желтые палочки поташа. Потом берет большой болт, отвинчивает гайку, забивает нарезку порошком, медленно навинчивает гайку обратно.
Между тем кто-то прокуренным, хриплым басом кричит, что пора зажигать костер. Из-под портиков выбегает парень с горящей тряпкой и незаметно бросает ее к подножию фогараццы. Солома вспыхивает, зрители указывают на огонь пальцами и, довольные, гогочут.
Языки пламени вздымаются вверх. Молодой, лет тридцати, мужчина, высокий и плечистый, подходит к костру, хватает лестницу и убегает, весело скаля зубы. Это дядюшка нашего Бобо, братец его матери, по прозвищу Дешевка. Наверху деревянной горы мечется Мудрец, одежда его загорелась, он не может слезть и испускает громкие вопли, то ли продолжая дурачиться, то ли потому, что и впрямь не на шутку струхнул. Снизу доносятся смех и аплодисменты. Пламя разгорается. Один из парней - в руках у него длинный шест - подбегает к поленнице и знаками показывает Мудрецу: хватайся.
Мудрец начинает перебираться с одного склона горы на другой, то и дело застревая между поленьями. Достигнув края, он свешивает ноги, пытается ухватиться за шест. Ему это не удается, он скользит вниз с кручи, падает в лижущий ее основание огонь, но тотчас вскакивает и ковыляет прочь, изрыгая проклятия и гася на себе тлеющую одежду.
Между тем гуляющие на площади спешат присоединиться к толпе, кольцом окружившей разгорающийся костер. Лисичка по-прежнему держится в сторонке. Какая-то девица оборачивается, словно ужаленная, и молча бросает разъяренный взгляд на ватагу толкущихся позади мальчишек.