Все было ясно, ведь и Шубал представил дело именно так, хоть и против воли, но господам надо было показать это иначе, более наглядно. Они нуждались во встряске. Поэтому быстрее, Карл, лови момент, пока не явились свидетели и не заполнили канцелярию!

А капитан как раз в это время сделал знак Шубалу, и тот - поскольку его дело вроде бы ненадолго отложили ~ сразу же отошел в сторону и тихонько заговорил с присоединившимся к нему стюардом; при этом они многозначительно жестикулировали и поминутно искоса поглядывали на Карла и на кочегара. Казалось, что Шубал репетировал новую речь.

- Вы, господин Якоб, кажется, хотели о чем-то спросить молодого человека? - в наступившей тишине обратился капитан к господину с бамбуковой тросточкой.

- Верно, - ответил тот, легким поклоном поблагодарив за внимание. И еще раз спросил у Карла: - Как вас, собственно говоря, зовут?

Карл, полагавший, что в интересах главного дела поскорее покончить с вмешательством настойчивого вопрошателя, ответил коротко, не предъявив, как обычно, паспорт, который пришлось бы доставать из потайного кармана:

- Карл Россман.

- Однако, - сказал тот, кого назвали господином Якобом, и сперва было отпрянул, улыбнувшись несколько недоверчиво.

Капитан, старший кассир, судовой офицер и даже стюард, услышав имя Карла, тоже явственно выказали чрезвычайное удивление. Только портовые чиновники и Шубал отнеслись к этому равнодушно.

- Однако, - повторил господин Якоб и не совсем уверенно шагнул к Карлу, - в таком случае я - твой дядя Якоб, а ты - мой дорогой племянник. Я же все время это предчувствовал! - сказал он капитану, прежде чем обнять и расцеловать Карла, который принял случившееся без единого слова.

- Как ваше имя? - спросил Карл, когда ощутил, что его выпустили из объятий, спросил хоть и весьма учтиво, но совершенно равнодушно, пытаясь мысленно предугадать, какими последствиями это новое событие чревато для кочегара. На первый взгляд Шубалу от всего этого никакой пользы не предвиделось.