- Мсье недоволен завтраком? - спросил официант.

В трубке раздался девичий голосок миссис Флэннаган.

- Так продолжаться не может, - сказала она. - Я все продумала - так нельзя. Не потому что я не хочу, нет, вы мне очень нравитесь как мужчина, но совесть велит мне прекратить наши отношения.

- Я к вам зайду вечерком, и мы все это обсудим, ладно?

- Я, право, не знаю...

- Я к вам заеду прямо со станции.

- Ну хорошо, но за это вам придется сделать мне небольшое одолжение.

- Какое одолжение?

- Когда приедете, тогда и скажу. Только поставьте, пожалуйста, машину позади дома, а сами войдите черным ходом. Я не хочу давать нашим кумушкам пищу для сплетен. Вы забыли, что у меня это первый раз в жизни!

Ну что ж, подумал Чарли, она права. Ведь ей необходимо поддерживать в себе чувство собственного достоинства. В ее самолюбии было столько детского простодушия! Она напоминала ему девочку из фабричного городка, который иной раз проезжаешь на машине: сидит себе такая девочка где-нибудь на окраине возле реки, на сломанной скамейке, облачившись в скатерть вместо мантии, и размахивает жезлом в своем королевстве сорняков, золы и двух-трех куцых цыплят. Как умилительна эта смешная и чистая гордость королевы окраин!

* * *

Она впустила его с черного хода; в гостиной, впрочем, все было по-прежнему. Камин пылал, она налила ему виски с содовой, и, как всегда в ее присутствии, у него было такое ощущение, словно он только что сбросил с плеч тяжелую ношу. Но на этот раз она почему-то жеманилась - то обнимет его, то выскользнет из его объятий, пощекочет его и потом отойдет в сторонку и начинает прихорашиваться у зеркала.

- Сперва просьба, - сказала она.

- Чем могу служить?

- Угадай!

- Денег тебе я дать не могу. Я, как ты знаешь, не богат.

- Я бы и не подумала просить тебя о деньгах, - возмутилась она.