- Вы с мистером Ладгейтом старые друзья? - спросила она епископа.

- Нет! - воскликнул епископ.

- Его преосвященство здесь проездом, - неуверенно пояснил священник.

- Покажите мне ваш сад, - сказал епископ. И с фужером в руке он вышел вслед за ней через боковую дверь на террасу. Миссис Пастерн была страстной садоводкой, но сейчас ее сад не представлял ничего особенного: период обильного цветения почти кончился, остались одни хризантемы.

- Если бы вы видели мой сад весной, особенно поздней весной! - сказала она. - Первой зацветает магнолия. За ней идет вишня, потом слива. Не успеют они отцвести, как распускается азалия, а за нею лавр и рододендрон.

А там, под глицинией, у меня бронзовые тюльпаны. Это - сирень, белая.

- У вас, я вижу, бомбоубежище, - сказал епископ.

- Да.

Утки и гномы не помогли.

- Да, - повторила она, - но, право, там смотреть не на что. А вот эта клумба вся засажена ландышами. Сплошь. Розы, по-моему, больше украшают комнаты, чем сад, поэтому я их посадила позади дома. Бордюр из клубники. От нее такой аромат - голова кружится!

- И давно вы построили бомбоубежище?

- Этой весной, - сказала миссис Пастерн. - Вместо изгороди я посадила цветущую айву. А там у нас маленький огородик. Салат, укроп, всякая зелень...

- Я бы хотел взглянуть на бомбоубежище, - сказал епископ.

Древняя обида всколыхнулась в ее душе. Так бывало в детстве ненастный день, приходят девочки к ней играть, и она, бедняжка, думает, что они пришли, потому что ее любят.