Летние лагеря вызывали в памяти Джорджи картины яркие и солнечные, и эта угрюмая лужа с кучкой лодчонок, теснящихся у берега, грубо вторглась в его радужные воспоминания. Но, конечно, убеждал он себя, стоит здесь выйти солнцу, и все будет выглядеть иначе. Следуя указаниям стрелок, он добрался до административного корпуса, где его уже поджидала директриса, голубоглазая женщина, очень деловитая и, несмотря на это, совсем не дурная собой.

- Ваш сын - трудный ребенок, - сообщила она. - Он никак еще не может здесь освоиться. Это редкий случай. У нас почти не бывает, чтобы ребенок тосковал - только в исключительных случаях, когда мы берем ребенка из распавшейся семьи. Мы стараемся таких детей избегать. С обычными задачами мы справляемся прекрасно, но с ребенком, на долю которого выпадает чрезмерная эмоциональная нагрузка, мы ничего не можем сделать. Как правило, мы не принимаем детей у разведенных родителей.

- Но мы с миссис Медисон не разводились никогда.

- Вот как! А я думала... Вы просто разъехались?

- Да нет же, - сказал Джордж, - мы не разъехались. Миссис Медисон сейчас путешествует по Европе, а завтра я еду, чтобы к ней присоединиться.

- Вот как. Тогда я уж совсем не понимаю, почему Биббер так туго к нам привыкает. Да вот и он, он вам все расскажет сам.

Мальчик сбросил с плеча руку женщины, которая привела его, и с плачем подбежал к отцу.

- Ну, ну, ну, - попеняла ему директриса. - Разве папочка приехал в эту даль для того, чтобы увидеть плаксу?

От любви и растерянности у Джорджи сердце заходило ходуном. Он расцеловал мокрые щеки мальчика и прижал его к себе.

- Пойдите погуляйте с Биббером, - сказала директриса. - Биббер, наверное, захочет показать вам лагерь.

Мальчик вцепился в руку отца, но Джорджи сознавал, что на него возложена некоторая ответственность, во имя которой ему надлежит подавить свою нежность. Больше всего ему хотелось бы, не задумываясь, забрать мальчика домой. Но долг повелевал поддержать и ободрить его, дать ему силы справиться с задачей, которую перед ним ставит жизнь.