Эта комическая муза была и впрямь весьма дерзкой, развеселой, размалеванной особой сомнительного поведения, вывезенной из Франции. Она прибыла с континента вместе с Карлом II (у которого было немало и других приятельниц оттуда) во время Реставрации - взбалмошная, немного растрепанная Лаиса {13}, чьи глазки искрились остроумием и легким опьянением, дерзкая придворная фаворитка, бесцеремонно садившаяся на колени к самому королю и хохотавшая ему в лицо. Когда же она проезжала в своей карете, нахально высовываясь из окна, ей низко кланялись именитые и прославленные в нашей стране люди.

{* Он ответил Колльеру в памфлете "Поправки к ложным и искаженным цитатам мистера Колльера". Вот два-три примера.

Большая часть примеров, приводимых им, свидетельствует о его собственной испорченности, отдают они только его манерой выражаться и были весьма приятного запаха и вкуса, пока он не осквернил их своим дыханием. Там, где выражение или фраза сами по себе безукоризненны и значение их вполне невинно, он внедряется в них, овладевает ими, как злой дух, и заставляет их извергать его же собственное сквернословие. Если я не отвечаю любезностью на любезность и не обрываю его подобным же образом, то лишь потому, что недостаточно владею подобным словарем... Буду называть его только мистером Колльером и притом так часто, как он будет того заслуживать. Вся эта кислая критика - порождение испорченной фантазии подгнившей духовной особы".

"Конгрив, - говорит д-р Джонсон, - весьма еще юный, опьяненный своим успехом и нетерпимый ко всякой отрицательной критике, напускал на себя вид самоуверенный и самодовольный... Споры длились два года, но под конец комедия стала поскромнее, и еще при жизни Колльера его старания насадить в театральном искусстве нравственность увенчались успехом". - "Жизнь Конгрива".}

Она, эта смелая комедия, эта дерзновенная бедняжка Нелл, была, впрочем, весьма благодушна и любима публикой, весела, щедра, откровенна, как только могут быть подобные ей создания. Люди же, которые с ней жили и вместе с ней смеялись, брали у нее деньги и пили ее вино, решительно выступали на ее защиту против ополчавшихся на нее пуритан. Однако дело этой распутницы было обречено на провал, и можно с уверенностью сказать, что слуги ее отлично это понимали.