друга Энди-Рэнди.

Лев лижет его лицо.

Да, мы сделаем Энди-Рэнди чмок-чмок!

Лев изо всех сил виляя хвостом, поднимается на задние

лапы и обнимает Андрокла. С перекошенным от боли лицом

тот кричит.

Бархатные лапки! Бархатные лапки!

Лев втягивает когти.

Умница.

Андрокл обнимает льва. Лев подхватывает хвост лапой и

обнимает ею Андрокла за талию, Андрокл берет другую лапу

льва вытягивает вперед руку, и оба они в полном восторге

принимаются вальсировать круг за кругом, пока не

скрываются в лесу.

Мегера (которая пришла в это время в себя). Ах ты трус, со мной ты уже много

лет не танцуешь, и - нате вам! - отплясываешь с этой огромной дикой

тварью, которую десять минут назад и в глаза не видал и которая хотела

съесть твою собственную жену. Трус! Трус! Трус! (Бросается следом за

ним в гущу леса.)

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Вечер. Площадь у городских ворот Рима, где сходятся три

дороги. Каждую из них у площади перекрывает триумфальная

арка. Глядя сквозь арки, видишь, как дороги тремя

длинными пыльными колеями прорезают римскую низину. По

обеим сторонам площади - длинные каменные скамьи. На

восточной стороне сидит старый нищий с миской для

подаяния у ног. Из-под восточной арки, громко топая,

выходит взвод римских солдат, сопровождающих партию

пленников-христиан всех возрастов и обоего пола; среди

них - Лавиния, красивая, решительная молодая женщина,

судя по всему, занимавшая более высокое общественное

положение, чем остальные пленники. Справа от солдат

устало тащится командующий ими центурион с жезлом из

виноградной лозы в руке. Все они изнурены и покрыты

пылью, но солдаты угрюмы и безразличны, а христиане

веселы и полны решимости смотреть на свои невзгоды как