Сгоревшие дома, разрушенные башни,

Не вспаханы поля, пустыня - сад вчерашний,

В оковах царский сын... Бессильная, она

Уже не сможет быть никем отомщена.

А если мальчика вы умертвить желали,

Зачем же целый год терпели и молчали?

С Приамом вместе пусть растерзан был бы он

И в груде мертвых тел бесславно погребен.

Тогда ведь гибло все: ахейской рати сила

Ни новорожденных, ни старцев не щадила,

Победа, вопли, кровь пьянили нас в ночи;

Не выбирали жертв разящие мечи.

Я сам свирепствовал: все на войне свирепы;

Когда ж стихает гнев - жестокости нелепы.

Я ныне не казнить, но миловать хочу

И рук в младенческой крови не омочу.

Коль греков так томит слепая жажда мести,

Пусть утоленья ей в ином поищут месте.

Победой горд Эпир, во прахе Илион...

Но здесь не губят тех, кто там был пощажен.

Орест

Всем ныне ведомо, как действовала тонко

Супруга Гектора, спасая жизнь ребенка:

Ей удалось, введя подменой нас в обман, {21}

Его ровесника отдать в ахейский стан.

Для мести Гектору у греков есть причина,

А ненависть к отцу ложится и на сына:

На Гекторе их кровь - им кровь его нужна,

Боюсь, нас снова ждет ужасная война.

Она придет в Эпир...

Пирр

Но ведь Эпир - не Троя.

Пусть увеличат рать свою они хоть втрое,

Чтоб одолеть меня, - не побоюсь угроз:

Они забыли, кто победу им принес.

Известно - Греция за подвиги Ахилла

Неблагодарностью не раз ему платила; {22}

Теперь цари хотят так поступить со мной

И пали до того, что мне грозят войной?

Орест

Так воле Греции вы не послушны боле?

Пирр

Троянцев я сломил, царевич, для того ли?

Орест

Я, право, поражен! Ведь Гермиона здесь,

И Менелай для вас уже почти что тесть!

Пирр

Я сохранить могу любовь к моей невесте,