- Сочту за честь, милорд.

- Только не зови меня Падди, - добавил епископ, но старая шутка прозвучала натянуто. - Скаяш-ка, сколько людей про это знает?

- Да теперь, почитай, это общее достояние.

- И что обо мне думают?

- Вы сами знаете, вас очень уважают, - ответил Тим.

- Да, - сухо заметил епископ. - Так уважают, что я волен превратить мой дом в контрабандистский притон, А они не строят предположений насчет того, что у меня творится в соборе?

Тут Тим понял, что на самом деле епископ задет сильнее, чем вид делает.

- Что будет с Нелли? - спросил епископ.

- Надеюсь, ее посадят в тюрьму. Да еще штраф наложат. Это для нее пострашнее тюрьмы будет.

- Что за штраф?

- А это надо еще подсчитать. Наверное, тысячи две набежит.

- Две тысячи? - воскликнул епископ, - Да у меня у самого таких денег нет, Тим.

- Можете голову отдать на отсечение, что у нее есть, - отозвался Тим.

- У Нелли?

- И еще найдется.

- Господь милосердный, - вздохнул епископ и, откинувшись на спинку кресла, скрестил ноги. - А я-то воображал, что она просто старая дура. Да-а-а, после этого решат, что я не способен сам о себе позаботиться. Ко мне, чего доброго, коадьютора приставят.

- Не приставят, что вы! - переполошился Тим.

- Еще как приставят, - весело подтвердил епископ. - И будут совершенно правы. Но это еще не самое худшее. Знаешь, чем плоха старость, Тим? - Он снова наклонился вперед. - В ту минуту, как ты кончаешь завтракать, ты начинаешь с нетерпением ожидать обеда. Наверное, человеку свойственно всегда чего-то ждать.

Когда я был еще молодым священником, я про обед и вовсе не думал. А сейчас, если Нелли посадят в тюрьму, я - конченый человек. В моем возрасте другой такой экономки мне не найти.

Тим был малый великодушный, к тому же епископ дружил с его отцом.