Тим почувствовал, что старик начинает ему нравиться, - эта слабость всегда мешала ему при расследованиях.

- Так вот, три дня назад поймали одного типа, когч да он пытался переехать через границу с бочонком вашего виски.

- С бочонком моего виски? - переспросил со смехом епископ. - А на что мне сдался бочонок виски?

- Вот это я и хотел бы узнать, - ответил Тим. - Вы их попакупали немало.

- За всю свою жизнь, сынок, я не купил ни одного бочонка, чистосердечно признался епископ. - И что бы я стал с ними делать? Здоровье мне не позволяет пить виски. Разве что выпьешь вот так, как сейчас, за компанию.

- Если вы взглянете на ваш счет у Падди Клэнси, то сразу смекнете, какое здоровье вам приписывают, - заметил Тим. - А может, вот кому здоровье позволяет, - добавил он со свирепым видом, когда пошла Нелли с пачкой счетов в руке.

- Хватит всяких сплетен да козней, - объявила она. - В чем виновата, в том виновата. Но делала это я, чтобы спасти от работного дома моего несчастного братаинвалида, ничего-то он, бедняга, не умел, только и знал что сражаться за Ирландию. А дело делать приходилось таким, как я. Ни одного пенса его светлости в этом не участвовало. Я, конечно, уйду, если меня выгонят, но дом под подозрением не оставлю.

- Да только на выручку от одного бензина можно полный дом братьев содержать, - вскипел Тим. - И не забудь еще про чай и про масло.

- Хватит, - твердо произнес епископ. - Выйди, Нелли, - добавил он, не оборачиваясь, своим сухим, епископским тоном.

Нелли ошарашенно на него уставилась, потом выбежала из комнаты с горестным воем: "Пятнадцать лет жизни ему отдала, и вот вам благодарность". Епископ подождал, пока затихли рыдания в кухне, а затем наклонился вперед, зажав между коленями сплетенные пальцы.

- Сделай мне одолжение, Тим, - сказал он. - Ты не возражаешь, если я буду называть тебя Тим?