Бакалейщик убрал с весов кусок сыра и взял другой.

— Вам так много совсем не нужно, — сказала женщина постарше. — Вам ведь только для себя?

— Только для себя, — сказал Дугал.

— Значит, вам надо спросить две унции. Отвесьте ему две унции, — сказала она. — Из Ирландии приехал, сынок?

— Нет, из Шотландии, — сказал Дугал.

— А я по говору думал, что он ирландец, — заметил старик.

— И я тоже, — сказала молодая женщина. — А так на слух ирландцы вроде шотландцев.

Женщина постарше сказала:

— Век живи — век учись, сынок. Ты где устроился?

— Да пока что снял комнату в Брикстоне. Вот ищу, нет ли чего поближе.

Бакалейщик забыл свои огорчения и показал пальцем на Дугала.

— Тут подальше, на Парковой улице, живет одна леди, фамилия Фрайерн; к ней вам и надо. У нее славные комнатки, вам подойдут. Сдает только джентльменам. А леди ни за что не сдаст, это уж нет.

— Кто такая? — спросила молодая женщина. — Что-то я ее не знаю.

— Не знаете мисс Фрайерн? — сказал старик.

Женщина постарше сказала:

— Она тут всю жизнь прожила. Этот дом ей от отца остался. Раньше они перевозкой мебели промышляли.

— Дайте мне адрес, — сказал Дугал, — и я буду вам весьма обязан.

— Берет она, по-моему, недешево, — сказала женщина постарше. — Как у тебя с работой, сынок?

Дугал облокотился на прилавок так, что его кривое плечо искривилось еще больше. Он повернул к ней свою тощую физиономию.

— Я поступил на службу в «Мидоуз, Мид и Грайндли».

— Слыхали про таких, — сказала молодая женщина. — Приличная фирма. У Уэгорнов девчонка там работает.

— Мисс Фрайерн берет за комнату шиллингов тридцать — тридцать пять, не меньше, — сообщила бакалейщику женщина постарше.

— Включая плату за отопление и свет, — сказал бакалейщик.

— Нет, уж извините, — сказала женщина постарше. — У нее счетчики висят по всем комнатам, я это точно знаю. Скажете тоже — включая плату! Не те сейчас времена, чтобы включать.