— Все ли у вас есть, что нужно, мистер Дуглас?

— Мы с вами, — сказал Дугал, — заживем душа в душу.

— У вас хорошо пойдут дела в «Мидоуз, Мид», мистер Дуглас. У меня бывали жильцы из «Мидоуз, Мид».

— Зовите меня просто Дугал, — сказал Дугал.

— Дуглас, — сказала она. У нее выходило «Доуглас».

— Нет. Дугал. Дуглас — моя фамилия.

— Ах, Дугал Дуглас. Зовут, значит, Дугал.

— Правильно, мисс Фрайерн. Каким автобусом ехать от вас в Кенсингтон?

— Это моя единственная тайная слабость, — сказал он Джинни.

— Ничего не поделаешь, — сказал он. — До смерти ненавижу болезни.

— Будь великодушнее, — сказал он, — будь сильнее. Будь настоящей женщиной, Джинни.

— Пойми меня, — сказал он, — попытайся понять мой роковой недостаток. Он есть у всех.

— Сейчас мне нужно прилечь, — сказала она. — Я позвоню тебе, когда буду себя получше чувствовать.

— Позвони мне завтра.

— Хорошо, завтра.

— В какое время?

— Я не знаю. Как-нибудь.

— Послушать тебя — так можно подумать, будто ты со мной не жила, — сказал он. — Позвони мне завтра в одиннадцать утра. Ты к этому времени проснешься?

— Хорошо, в одиннадцать.

Он облокотился на спинку стула. Она не шелохнулась. Он томно улыбнулся. Она закрыла глаза.

— Ты не спросила моего номера, — сказал он.

— Хорошо, оставь свой номер.

Он написал номер на клочке бумаги и возвратился на южный берег реки, в Пекхэм. Здесь, перед входом в распивочную «Утренняя звезда», дорогу ему пересекла облаченная в лохмотья Нелли Маэни. Она вопила: «Хвала господу предвечному и всемогущему, мудро распределившему дары свои, славному во праведниках и взыскующему справедливых». Когда Дугал заказал выпивку, к нему подошел Хамфри Плейс. Дугал вспомнил, что Хамфри Плейс, техник по холодильникам из «Морозильщика», — его сосед с нижнего этажа и что этим утром мисс Фрайерн представила их друг другу. Потом она сказала Дугалу: «Парень опрятный и на хорошем счету».