— Вы не состарились ни на день, — сказал Дугал.

— Да ладно вам, — сказала Дикси.

— Ни на день, — сказал Дугал. — Всякому ясно, что жизнь вашей матери была полна романтики.

Дикси достала из сумочки пилку, щелкнула замком и принялась обтачивать ногти.

Хамфри подался вперед на стуле и уперся ладонями в колени; проявляя особый интерес к повести Мэвис, он как бы возмещал насмешливость Дикси.

— Вообще-то она была и романтическая, и не романтическая, — сказала Мэвис. — Всякое бывало. С Глабом — это мой первый муж, — с Глабом сначала была не жизнь, а сказка. — Ее речь постепенно американизировалась. — Ухаживал, как за королевой. Галантный был до крайности и романтический. Это вы верно сказали. А потом что ж... Дикси вот родилась... ну и все как-то пошло прахом. В нашу жизнь закралась ложь, — сказала Мэвис, — и стало как-то аморально дальше жить вместе без взаимного чувства. — Она вздохнула и помолчала. Потом как бы очнулась и закончила: — Вот я и заявилась домой.

— Явилась домой, — сказала Дикси.

— Схлопотала развод. А потом встретила Артура. Старик Артур — он, конечно, не подведет.

— У мамы бывали денечки, — сказала Дикси. — Она об этом никому забыть не даст.

— Да уж побольше, чем будет у тебя, если ты не перестанешь с каждым пенни в банк бегать. Я в твои годы что не проживала, то на тряпки тратила.

— Мне на прожитье высылает собственный папаша из Америки, — сказала Дикси.

— Может, он и думает, что оплачивает за все, только с таких денег не проживешь.

— Не оплачивает, а платит. Не с таких, а на такие, — сказала Дикси.

— Пойду лучше чай подогрею, — сказала Мэвис.

А Дугал сказал Дикси:

— В бытность мою в ваши годы у меня всегда не имелось много денег.

Он выставил плечо, сверкнул на нее глазами, и она не посмела его поправить. Но когда Хамфри фыркнул, она повернулась к нему и сказала:

— Что-нибудь смешно?

— С Дугалом, — сказал он, — тебе не управиться.