— А я, между прочим, тут не самый пьяный, — с обидой произнес рыжий и ткнул пальцем в голубую бабочку на рукаве прикорнувшего гражданина.

— За этого, прости Господи, мы не ответчики. Пусть хоть вообще сопьется. А Альке мы слово дали, — отрезала кореянка. — Тань, я скажу им, чтоб кофе подавали.

Роскошная брюнетка рассеянно кивнула, а пегий хрипло и поспешно добавил:

— И мороженого…

— Занятно, — резюмировал Стас. — Это правильно, Леха, что мы с тобой литр взяли. Давай-ка не гнать лошадей. Очень хочется досмотреть этот стремный спектакль. Только не пялься ты так откровенно…

Но за длинным столом вскоре замолчали, сосредоточившись на десерте, и друзья как-то незаметно приговорили «Абсолютовку», заказали вторую, а к ней по шашлыку, постепенно утратили интерес к происходящему в зале и даже не заметили, что компанию, привлекшую их внимание, давно уже сменили за столом подгулявшие не то эстонцы, не то финны.

— Ай уоз вери… вери мач хиппи ту, это самое, мит ю, — запинаясь, проговорил Рафалович и оглянулся на Павла. — Ты переведи ему, что, по-моему, мы в принципе договорились. Свои окончательные предложения я вышлю по факсу, и пусть готовит договор.

Павел усмехнулся в бороду и негромко перевел.

— Oh yeah, sure thing, mister Raffle-Ovitch, — широко улыбнувшись, произнес Кристиан Вилаи. — I'll call you from Moscow. Take care.

— Это он что сказал? — спросил Рафалович.

— Сказал, что из Москвы тебе позвонит, и попрощался.

— Ага. Ну, гуд-бай, мистер Вилаи, — Рафалович крепко сжал руку американца.

— Я тоже пойду, — сказал Павел. — А то боюсь, нашим дамам одним с Шуркой не управиться, а от Джоша проку мало — сам тоже нализался.

— Пашка… — начал Рафалович и вдруг, раздвинув руки, заключил Павла в объятия.

Тот несколько секунд постоял, не сопротивляясь, потом легонько оттолкнул Рафаловича.