- Моя теперешняя супруга была в то время еще молоденькой. Да. Гм. Я хочу сказать - еще девушкой. А господин Парис гото- вил ее к карьере актрисы. Она была мраморной нимфой в одном тайном театре в столице. Да. Гм.

По обрывочным фразам и непроизвольным коротким паузам, которыми он перемежал свою речь, я заметил, что его сознание время от времени как бы угасает и потом, вместе с дыхани- ем, вновь просыпается. Это было похоже на приливы и отливы.

"Он еще не оправился от той ужасной пытки в железном гро- бу, чувствовал я инстинктивно, - он и сегодня как заживопог- ребенный".

- Ну, и как только я унаследовал магазин, господин Парис посетил меня и объявил, что знаменитая мраморная нимфа Аглая случайно увидела меня на похоронах, в тот момент когда она ин- когнито проезжала через наш город. Гм. Да. И когда она увидела, как я рыдаю на могиле отца, она сказала... Господин Мут- шелькнаус вдруг резко встал и стал декламировать с пафосом в окружающее пространство: маленькие водянистые глазки его го- рели, как будто он созерцал слова, начертанные огненными буквами... Тут она сказала: "Я хочу быть опорой в жизни этого простого человека и светом во мраке, светом, который никогда не померкнет. Я хочу родить ему ребенка, жизнь которого будет посвящена только искусству. Я хочу помочь его Духу открыть глаза на высшие сферы бытия, а сама должна буду разбить свое сердце в глуши серых дней. Прощай искусство! Прощай слава! Прощай лавровый венец! Аглая уходит и никогда не вернется об- ратно! " Да. Гм.

Он вытер рукой пот со лба и снова медленно опустился на стул, как будто воспоминания оставили его.

- Да. Гм. Господин Обер-режиссер громко рыдал и рвал на себе волосы, когда мы втроем сидели у меня на свадьбе. И вдруг он закричал: "Если я потеряю Аглаю, мой театр рухнет. Я - кон- ченый человек. " - Да. Гм. Тысячи золотых монет, которые я ему вручил, конечно, было недостаточно, чтобы облегчить его поте- рю.