– Я хочу отыграться! Слышите, отыграться! Я готов поставить на кон все что угодно! – крикнул я.

Фесандопулос бросил на меня взгляд, и его бесцветные глаза вдруг вспыхнули.

– Вот как, сударь? Готовы поставить все что угодно? – спросил он. – Если так, я принимаю вашу ставку. Но погодите минуту! Семен, подай сюда пистолет!

Слуга подал ему пистолет. Фесандопулос зарядил его и положил на стол.

– Я предлагаю вам следующую игру, – сказал он. – Я ставлю все эти деньги и перстень, вы же ставите свою жизнь. Если вы проигрываете, вы здесь же, не сходя с места, пускаете себе пулю в висок. Идет?

– Идет! – ответил я в горячности. – Идет!

Я сам распечатал новую колоду и стал метать банк. Но и эта предосторожность не помогла. Первая же моя карта была бита.

– Вы проиграли, молодой человек, – с сожалением сказал Фесандопулос.

Я взял пистолет, взвел курок и медленно поднес холодное дуло к виску. Мне хотелось жить, но я не собирался нарушать слово. Я прямо посмотрел Фесандопулосу в глаза и положил палец на курок. Но неожиданно грек остановил меня.

– Погодите! Я верю, что вы сможете это сделать, – сказал он.– Но я не хочу быть несправедливым. Я предлагаю вам еще одну ставку. Только на этот раз ставкой будет не ваша жизнь, вы ее уже проиграли, а ваша душа.

– Моя душа? – не опуская пистолета, я дико посмотрел на него.

Признаюсь, что сам факт существования души порой вызывал у меня сомнение, но в тот момент… в тот момент я готов был поверить во что угодно. Тем более что старик буквально впивался в меня пылающими, как угли, глазами.

– Вы это серьезно?

– Серьезней чем когда-либо, – ответил он.

– Вы что, дьявол? – спросил я, испытав внезапное озарение.

– Нет, я не дьявол. Не дьявол, – засмеялся он.

– И зачем же вам моя душа? – спросил я.