Однажды появился он – флигель-адъютант, блестящий, юный, стремительный как комета. Все на него смотрели с обожанием, а дамы, те вообще были от него без ума. Трудно было поверить, что он кого-то может оставить равнодушным.

Я тоже весьма неплохо к нему относился. Мы были с ним приятели, причем довольно близкие, и именно я – будь проклят тот день! – познакомил его с Ольгой. Он был ею очарован, она заинтересована. Надо сказать, вместе они прекрасно смотрелись, и даже я, как ни был влюблен, признавал это.

Однажды вечером я по обыкновению приехал в загородное имение Полонских. По пути мне не попался никто из слуг, и я прошел сразу в залу. Они стояли у окна, и он горячо объяснялся ей в любви. Меня они не могли заметить: я стоял в тени, свечи не были зажжены. Потом он наклонился и поцеловал ее. Вначале она отстранила его, но потом ответила на его поцелуй. Я замер, словно меня поразил гром. Потом, опрокинув стул, не помня себя от гнева, я шагнул вперед.

– Мерзавец! – крикнул я. – Мерзавец! Вот как вы поступаете с чужими невестами!

Она вскрикнула, он заслонил ее, и я дал ему пощечину. Он покраснел и схватился за щеку.

– Такие оскорбления искупаются только кровью! – запальчиво крикнул он.

– Отлично! Я пришлю вам своих секундантов! – бросил я, круто повернулся на каблуках и вышел.

Внутри у меня все кипело. Я немедленно отправился в казармы, отыскал двух надежных товарищей и обо всем с ними договорился.

– Я хочу, чтобы условия дуэли были как можно более жесткими! Пистолет, эспадрон, сабля – мне все равно. Биться будем до гибели или до тяжелого ранения одного из нас, – сказал я.

Товарищи не стали меня отговаривать. Они отправились к моему недругу, встретились с его секундантами и вскоре вернулись. Стреляться решено было на Воробьевых горах на рассвете следующего дня. Условия дуэли, как я и просил, самые жесткие – стреляться мы должны были с двенадцати шагов. В случае если оба противника промахнутся, пистолеты перезаряжаются, и мы стреляемся снова.