– Что ж, я рад, что он ведет себя достойно. Утро решит все, сударыня. Имею честь откланяться.

Мой холодный тон отрезвил ее, и она поднялась с колен.

– Как вам угодно, – сказала она. – Знайте же, сударь, что я люблю его больше жизни. Если вы его убьете, я в тот же час выпью яд. У меня есть пузырек с морфием.

В ее голосе было столько решимости, что я почувствовал: она не шутит. Она действительно любила его, любила настолько, что бросилась искать меня среди ночи, не страшась ни мрака, ни людской молвы. Ради этого недостойного человечишки она готова была убить себя. Но она не знала, что, несмотря ни на что, я любил ее, как прежде, и волосу бы не дал упасть с ее головы.

– Постойте, сударыня, – сказал я, задерживая ее. – Пусть все будет так, как вам угодно. Вы своим заступничеством спасли его. Клянусь, что не стану завтра стрелять.

– Даете слово чести?! – горячо воскликнула Ольга.

– Слово дворянина! – сказал я.

Тогда она приблизилась ко мне и поцеловала. Это был единственный наш поцелуй. Потом она быстро повернулась и выбежала из беседки. Я бросился за ней, но Ольга уже исчезла в темноте.

До рассвета оставалось недолго, и я заспешил в казармы. Мои секунданты уже искали меня. Захватив ящик с пистолетами, мы вскочили в пролетку и помчались на Воробьевы горы.

Мой соперник уже ждал со своими секундантами. Он нетерпеливо прохаживался взад-вперед. Его лицо было бледным, и он избегал смотреть на меня. Мы бросили жребий на пистолеты. Выпали мои, но это было уже неважно. Секунданты отсчитали шаги и вонзили в землю сабли, отмечая расстояние.

– В последний раз просим вас: помиритесь, господа! – громким голосом, следуя обычному ритуалу, произнес один из секундантов.

– Никогда! – только и сказал мой соперник.

Я тоже покачал головой и взял пистолет. Когда секунданты крикнули: «Сходитесь!» – я направился к барьеру и остановился в шести шагах от него. Мой пистолет был направлен дулом вверх: стрелять я не собирался, помня о своем обещании. Мой противник тоже вышел к барьеру и, оказавшись от меня в двенадцати шагах, прицелился и выстрелил. Я почувствовал сильный удар в грудь, упал, но тотчас вскочил. Клянусь вам, это было странное чувство. Я никогда не забуду его: я стоял и видел свое собственное тело, лежащее лицом вниз.