– Кажется, именно так он и назывался. И ледяная глыба там тоже была. Грустная была картина, когда этот гигант погружался на дно. Я пытался успокоить одну даму, но когда она увидела меня, то сразу бросилась за борт и даже не надела спасательного жилета, – вздохнул князь.

Неожиданно инфракрасный фонарь, который Гений вертел в руках, затрещал и на датчике замелькали цифры.

– Это он опять на меня срабатывает? – улыбнулся князь.

– Похоже, что нет. Расстояние другое, – покачал головой Егор.

– Но я же призрак!

– Направление луча совсем другое, и психоактивность более сильная. Это откуда-то с нижних этажей. Кажется, Аттила снова активизировался.

– Аттила, говорите? Это любопытно. Пойду посмотрю, – сказал князь и медленно, словно затягиваемый трясиной, стал погружаться в невидимое на полу отверстие. Вначале он скрылся по колено, потом по пояс, а потом исчезла и голова с завитыми в колечки усами. Ребята остались в комнате одни.

– Ну и дела! Можно подумать, нам одного привидения было мало, – сказал Федор.

– Разве тебе его не жалко? – с возмущением воскликнула Катя. – Ты же видел, какой он несчастный! А какие грустные и выразительные у него глаза!

Дон-Жуан ревниво завозился на диване.

– Не понимаю, что в них выразительного. Глаза как глаза! Две штуки. Расположены симметрично, – сказал он недовольно.

– А все-таки, согласись, дворянское воспитание чувствуется, – сказал Паша. – Рядом с этим князем любой современный мужчина просто хам трамвайный. А этот и ручки целует, и о любви говорит, и не грубит – и все на автомате.

– Вы не о том говорите! – поморщился Гений. – Подумайте, мы первые в истории человечества столкнулись с миром привидений! Грандиозно!

– Почему первые столкнулись? В прошлом веке романтики каждые пять минут о привидениях писали: кладбищенский призрак, тень Наполеона, то да се! – возразил Дон-Жуан. В его голосе чувствовалось предубеждение против привидений, а точнее, против одного из них, к которому он ревновал Катю.