- Это мне известно, - спокойно ответил он. Молодой адъютант был, по-видимому, озадачен.

- Полковник Хармон хотел бы иметь разрешение заставить их замолчать, пробормотал он.

- Я бы тоже хотел этого, - продолжал тем же тоном полковник. Передайте мой привет полковнику Хармону и скажите ему, что приказ генерала не открывать стрельбы из ружей остается в силе.

Адъютант отдал честь и ушел. Полковник повернулся на каблуках и опять посмотрел на неприятельские пушки.

- Полковник, - сказал начальник штаба, - я не знаю, должен ли я говорить, но тут что-то неладное. Вам известно, кстати, что капитан Коултер - уроженец Юга?

- Нет! Неужели это правда?

- Я слышал, что этим летом дивизия, которой командовал наш генерал, несколько недель стояла лагерем по соседству с усадьбой капитана Коултера и...

- Слушайте! - прервал его полковник, поднимая руку. - Вы слышите это?

"Это" - было молчание пушки федералистов. И "это" слышали все: штаб, ординарцы, пехота, расположившаяся позади гребня; все "слышали" это и с любопытством смотрели в сторону кратера, откуда теперь не поднималось ни одного облака дыма, за исключением редких дымков от разрывавшихся там неприятельских снарядов. Затем послышался звук трубы, потом слабый стук колес; минуту спустя канонада возобновилась с удвоенной силой. Подбитая пушка была заменена новой.

- Так вот, - сказал офицер, продолжая прерванный рассказ, - генерал познакомился с семьей Коултера. И вот тут вышла какая-то история - я не знаю точно, в чем было дело, - с женой Коултера. Она была сецессионисткой {Сецессионисты - так именовались сторонники отделения южных штатов от США во время гражданской войны 1861-1865 годов; целью устроенного ими мятежа было провозглашение Конфедеративных Штатов Америки (Прим. ред.).}, как и все они, за исключением самого Коултера. Была жалоба в главный штаб армии, и генерала перевели в эту дивизию. Очень странно, что батарея Коултера была впоследствии причислена к нашей дивизии.